Вы здесь

Трагедия Тростенца

14.08.2017

Как погиб знаменитый минский хирург Евгений Клумов, во что превратили нацисты бывший советский колхоз имени Карла Маркса? Осматриваем мемориалы и вспоминаем события, связанные с лагерем смерти «Тростенец», вместе с экскурсоводом Анной Богдановой

Гид: Анна Богданова, магистр исторических наук, сотрудник туристической компании «Белорусский Спутник».

Маршрут: улица Ленина, 30, — улица Селицкого, 82 — урочище Благовщина — деревня Большой Тростенец.

Шаг первый

В привычном для нас понимании «Тростенец» — лагерь смерти на окраине Минска, где методично и хладнокровно уничтожали тысячи «неарийцев». Наша же экскурсия начинается в центре города, на улице Ленина, 30, где находится медицинское учреждение, основанное еще в 1828 году. Сегодня 3-я городская клиническая больница носит имя Героя Советского Союза Евгения Клумова. В здании во время оккупации находился госпиталь, в нем продолжал работать не успевший эвакуироваться профессор.

— Евгений Владимирович был выдающимся хирургом и гинекологом, — поясняет Анна Богданова, — и настоящим патриотом, оказывавшим помощь подпольщикам и партизанам. Клумов и другие врачи выдавали липовые справки, спасавшие людей от угона в Германию. Он также помог оборудовать два полевых госпиталя. Но в октябре 1943 года профессор и его жена были арестованы. Клумов погиб 13 февраля 1944-го в автомобиле-душегубке вместе с супругой Галиной Николаевной по пути в Малый Тростенец. Сегодня в честь Евгения Владимировича в Минске названы улица и переулок, родная больница.

Шаг второй

Совершаем марш-бросок на Партизанский проспект и прибываем в Шабаны на улицу Селицкого, 82, к зданию, где должна разместиться администрация мемориального комплекса «Тростенец».

— Оккупировав Минск в конце июня 1941-го, — начинает рассказ гид, — захватчики сразу дали понять, что они обос­новались всерьез и надолго. Уже весной 1942-го здесь, на угодьях бывшего колхоза имени Карла Маркса, создается подсобное хозяйство — «имение» начальника СД (службы безопасности) Минска Эдуарда Штрауха. Сюда начинают свозить депортированных из Европы евреев, узников Минского гетто, советских военнопленных. Причем их цинично сортируют: тех, кто имеет полезную специальность, оставляют для работы, у остальных, особенно больных, немощных, стариков, отбирают право на жизнь…

Сотни людей в подсобном хозяйстве, а фактически лагере смерти, были задействованы на производстве продуктов питания, выращивали овощи и фрукты, домашнюю птицу и скот, строили жилые бараки для обреченных и различные мастерские для удовлетворения нужд оккупационных властей. Условия жизни у них были невыносимыми. Привлекались к этим работам и местные жители. Со временем гитлеровцы и вовсе превратили Тростенец в фабрику смерти — место уничтожения подпольщиков и людей, арестованных в ходе массовых карательных акций.

…По Аллее памяти мы идем к центральной композиции мемориального комплекса — «Вратам памяти», 10-метровой бронзовой скульптуре весом около 10 т с фигурами изможденных узников конц­лагеря, обвитых колючей проволокой. Образ, найденный скульптором Константином Кос­тюченко, как бы символизирует безысходность и трагичность положения этих людей, покорность своей участи.

— А вон там, неподалеку от труб сего­дняшней ТЭЦ, на опушке леса в печально известном урочище Шашковка, — показывает Анна, — в октябре-ноябре 1943 года началось строительство кремационной ямы-печи, где нацистские преступники и их пособники методично расстреливали и сжигали узников. Пепел весной развеивали на полях, использовали в качестве удобрения. Вот почему местность за «Вратами памяти» назвали Полем погребения…

Шаг третий

Снова выбираемся на шоссе, но вскоре съезжаем с него на узкую лесную дорогу. Слева — бывшая городская свалка, впереди — шлагбаум. Дальше можно только пешком. Пройдя с полкилометра до собственно урочища Благовщина, мы приближаемся к не­обычному мемориалу на опушке гус­того соснового бора. На переднем плане — скромный могильный камень, установленный в 2002-м, на котором написано, что на этом месте в 1941-1943 годах были уничтожены 150 000 человек. Позади возвышаются стройные сосны, оклеенные желтыми листочками.

— На них написаны имена вывезенных из Европы и погибших здесь людей с фотографиями и краткими историями трагически оборвавшихся жизней, — поясняет Анна. — Несколько лет назад в Австрии появилась инициативная группа из чис­ла родственников тех, кто погиб в Благовщине. Потомки узников приезжают сюда и размещают на соснах эти бумажные таблички. Почти все они желтого цвета, но есть и несколько белых с надписями на русском. Фамилии уничтоженных установили и увековечили местные следопыты из Тростенецкой средней школы.

Здесь, в этом лесу, были найдены свыше 30 огромных братских могил, некоторые достигали 100 м в длину. Казни в Благовщине продолжались до поздней осени следующего года. В конце 1943-го нацисты начали заметать следы преступ­лений, откапывать трупы и сжигать, привлекая для этой адской работы советских военнопленных, впоследствии тоже убитых.

В ближайшем будущем на этих местах появится еще один мемориальный комплекс, над проектом которого трудятся несколько авторских коллективов. Пока же, как видите, даже добраться сюда непросто.

«Тростенец» — крупнейший лагерь смерти на территории Белоруссии и оккупированных районов СССР, где уничтожались мирные жители, военнопленные, а также евреи — граждане Польши, Австрии, Германии, Чехословакии.

Шаг четвертый

Эксклюзивную экскурсию Анна Богданова всегда завершает на окраине деревни Большой Тростенец, расположенной напротив Шабанов по другую сторону Могилевского шоссе. Именно здесь, в 2 км от мест уничтожения, был установлен в 1961 году обелиск в память о жертвах трагедии и лагере, который сегодня сравнивают с «Освенцимом», «Треблинкой», «Майданеком». На плите, прикрепленной к постаменту, написано по-белорусски: «Тут, у раёне вёскi Трасцянец, нямецка-фашысцкiя захопнiкi расстралялi, закатавалi, спалiлi 201 500 чалавек (сегодняшняя официальная цифра — 206 500. — Прим. авт.) мiрных грамадзян, партызан, ваеннапалонных Савецкай армii. 1941-1944 гг.». О том, что большинство из этих несчастных были жертвами холокоста, официальная историография тогда предпочитала умалчивать…